Имя Роберта Сапольски со временем превратилось в мифическое животное. Многие в современной психологии на него ссылаются, цитируют, переворачивают и трясут, пытаясь вытрясти из его исследований новые ответы.
Что такое агрессия и можно ли ее хоть как-то контролировать в моменте? Существует ли свобода воли, когда наш мозг включает режим выживания? Кто виноват в войнах и как наш мозг интерпретирует события которые с нами случаются?
Но не у всех хватает запала [декретный отпуск по причине чтения книги пока что не принят законодательным правом], чтобы действительно сесть и прочитать эти исконные 800 страниц.
Среди всех стройных трудов американского ученого 'Биология добра и зла' — одно из самых культовых в его карьере. Стэнфорд встряхнуло. На смену гордо шагающей повестке 'мы сами решаем куда мы идем и как реагируем на мир' Сапольски приводит шокирующие аргументы в пользу Детерминизма. Ведь у него то, как мы реагируем ( = действуем) не только не зависит от нас, но и вообще не сводится ни к одному из простых научных объяснений. Все упрощенные комментарии остаются в приматологии годов так 60-х, а мы начинаем распутывать клубок по восходящей спирали.
Простой пример. Мать кричит на ребенка в очереди к кассе. Но почему она это делает?
За минуту до действия мы во власти нейронов и синапсов, которые активируют миндалину, префронтальную кору и баланс возбуждения.
За 24 часа гормональный фон готовит почву для срыва.
За месяц хронический стресс уменьшает гиппокамп, мозг перестает тренировать префронтальную кору, а вместе с ней и способность к самоконтролю.
За 20 лет до этого культурная и социальная среда формируют представления о норме и приемлемом уровне агрессии.
За 30 лет детский опыт программирует, какие эмоции мозг считает «нормальными».
Отмотаем еще немного. В момент рождения этой бедной женщины гены задают чувствительность, которую потом развивает уже среда.
И ах, да, за тысячи лет эволюции зарождаются все глобальные механизмы поведения индивидуума: чувствительность к статусу, чувство страха и безопасности, альтруизм к своим и недоверие к чужим.
Вот мы и здесь. В центре гипоталамуса самого Сапольски.
И где-то в пяти-семи шагах от нас копошится в кустах сам ученый. Согнувшись в своем джинсовом комбинезоне он скрупулезно собирает какашечку за какашечкой за своими бабуинами.
Так собираются пробирки с кортизолом и тестостероном. Так серьезная наука день за днем копается на заднем дворе наших голов.
